Размышления о том, как в восприятии и мышлении у людей бывает всё перевёрнуто с ног на голову. Я имею в виду профессионалов. В своё время доводилось проводить небольшие курсы у наркологов по психопатологии. Как ни странно, “среднестатистический” нарколог психопатологию знает неважно. Странно – потому что наркологи, вообще-то, по своей первой специальности, по базовому образованию, психиатры.
Начинать приходилось с обсуждения понятия “тяга”, то есть патологическое влечение больного к психоактивному веществу (это ядро, суть болезни). В принципе, само слово “тяга” взято из сленга наркологических больных. В общем-то, хорошо, что взято, ведь использование сленга облегчает общение врача с больным, помогает лучшему взаимопониманию, а значит, способствует лечению.
Но дело-то в том, что не надо слово “тяга” относить к рабочей терминологии. А то ведь как получается.
Врач размышляет: “Есть ли у этого больного тяга? Может быть, нет? А может быть, есть, но он её скрывает? Или тяга есть, но не большая? А может быть, она очень сильная, но я её не замечаю? Есть ли сейчас какие-нибудь признаки тяги?”. Получается, что “тяга” – это что-то, что “есть” у больного, какая-то вещь, или существо, которое прячется внутри. И врач видит свою задачу в том, чтобы “найти” или “распознать” тягу у больного.
В этом смысле работа врача начинает походить на действия жандарма, пришедшего с обыском: “А ну-ка, предъявите-ка мне вашу тягу! Что значит нет?! Раз наркоман, значит, должна быть! А вот мы её поищем!”
“Тяга” при этом напоминает, например, монету. Мы можем поиграть в интересную игру, угадывая, есть ли у пациента монета (“тяга”) или её нет? Крупная ли монета (сильная ли тяга)? Прячет ли от нас пациент монету (скрывает ли свою тягу)? В какой руке? И т.д. и т.п. Врач в этом процессе “выводит больного на чистую воду”, а сам при этом гадает, строит предположения. В общем, пользуется не клинико-психопатологическим методом, а играет в угадайку.
Необходим бы проясняющий диалог. Что такое “тяга”, как она называется на официальном психиатрическом языке? “Синдром патологического влечения к наркотику”. Правильно. А что значит слово “синдром”? Это комплекс (“созвездие”) симптомов, объединённых общей причиной. В данном случае причина – патологическое влечение.
Далее. Что за симптомы входят в этот синдром? Ну, это не так уж сложно. Больной обычно выглядит так-то, говорит то-то, поступает таким-то образом. Всё это можно наблюдать, детализировать, обсуждать, разбирать, даже фиксировать на видео или аудио.
Так вот. Ваша диагностическая мысль движется следующим образом: мы наблюдаем за больным, видим его соответствующее поведение, слышим его речь, высказывания. Мы общаемся с ним и замечаем его характерные реакции. В результате мы отмечаем признаки (симптомы), из которых складываем общую картину. Эта картина и представляет собой синдром патологического влечени к наркотику.
Отметив и зафиксировав эту картину, мы можем решать вопрос о дальнейших действиях. В том числе хороший вариант – обсудить с больным его состояние. И тут, в этой ситуации мы вполне можем употребить слово “тяга”, как понятный больному эквивалент понятия “патологическое влечение к наркотику”.
Но большой методологической ошибкой является попытка сначала решить, “есть” у больного тяга или “её нет”, а потом искать подтвеждение своему решению во внешнем виде, поведении и высказываниях больного.
